[7020] 56 (2770) — Сообщается, что аз-Зухри рассказывал: «Са‘ид ибн аль-Мусаййиб, ‘Урва ибн аз-Зубайр, ‘Алькама ибн Ваккас, и ‘Убайдуллах ибн ‘Абдуллах ибн ‘Утба ибн Мас‘уд передали мне рассказ ‘Аиши, жены Пророка ﷺ, когда те, кто распространял клевету, сказали о ней то, что сказали, а Аллах оправдал её от того, что они сказали. Каждый из них передал мне часть её рассказа, и некоторые из них запомнили его лучше, чем другие, и были более точны в изложении. Я запомнил от каждого из них тот рассказ, который он мне передал; и их версии взаимно подтверждают друг друга. Они рассказали, что ‘Аиша, жена Пророка ﷺ, сказала: “Когда Посланник Аллаха ﷺ намеревался отправиться в путь, он бросал жребий между своими жёнами, и та из них, чей жребий выпадал, отправлялась вместе с Посланником Аллаха ﷺ. И он бросил жребий между нами в одном из походов, в который выступил, и жребий выпал мне. Я отправилась вместе с Посланником Аллаха ﷺ, и это было уже после того, как было ниспослано повеление о хиджабе. Меня несли в моём паланкине, и в нём же меня опускали (на землю с верблюда во время наших остановок). Когда же Посланник Аллаха ﷺ завершил свой поход и возвращался обратно, и мы уже приблизились к Медине, однажды ночью он объявил об отправлении в путь. Когда был объявлен отъезд, я встала и отошла, пока не удалилась за пределы (лагеря) войска. Справив свою нужду, я вернулась к своему верблюду, коснулась груди — и обнаружила, что моё ожерелье из зафарского оникса порвалось. Тогда я вернулась искать своё ожерелье, и поиски задержали меня. Тем временем люди, которые устанавливали для меня паланкин, пришли, подняли его и водрузили на верблюда, на котором я ехала, думая, что я нахожусь внутри него. В то время женщины были лёгкими: они не были полными и не обрастали плотью, поскольку питались лишь небольшим количеством пищи. Поэтому люди не заметили тяжести паланкина, когда грузили и поднимали его, к тому же я была юной девушкой. Они подняли верблюда и отправились в путь. Я же нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла к месту их стоянки, но там уже не было ни зовущего, ни отвечающего. Тогда я направилась к тому месту, где находилась прежде, полагая, что люди скоро обнаружат моё отсутствие и вернутся за мной. Пока я сидела на своём месте, меня одолел сон, и я уснула. Между тем Сафван ибн аль-Му‘атталь ас-Сулями, затем аз-Заквани, остановился на ночлег позади войска и отправился в путь в конце ночи. Утром он оказался возле того места, где я находилась, и увидел силуэт спящего человека. Он подошёл ко мне и узнал меня, когда увидел, потому что видел меня ещё до того, как мне был предписан хиджаб. Я проснулась от того, что он произнёс слова: “Поистине, мы принадлежим Аллаху и к Нему мы вернёмся”, когда узнал меня, и я закрыла своё лицо покрывалом. Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни единого слова, и я не слышала от него ничего, кроме этих слов. Затем он опустил на колени свою верблюдицу, наступил на её переднюю ногу, и я села на неё. После этого он повёл верблюдицу со мной, пока мы не догнали войско, уже после того, как они остановились для отдыха в сильный полуденный зной. И тогда погубил себя тот, кто впал в погибель из-за истории со мной. Главным же зачинщиком этого был ‘Абдуллах ибн Убай ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и после нашего прибытия я болела целый месяц. Люди распространяли между собой слова клеветников, а я ничего об этом не знала. Меня лишь насторожило во время болезни то, что я не видела от Посланника Аллаха ﷺ той мягкости, которую он проявлял ко мне, когда я заболевала. Посланник Аллаха ﷺ лишь заходил, приветствовал меня, а затем спрашивал: “Как эта ваша (больная)?” Это вызывало во мне сомнения, но о самом зле я ничего не знала, пока не вышла (из дома) после того, как начала поправляться. Я вышла вместе с Умм Мистах в сторону аль-Манасы‘ — это было место, куда мы выходили для справления нужды. Мы выходили туда лишь от ночи к ночи, и это было до того, как мы устроили отхожие места рядом с нашими домами. Мы жили так же, как жили древние арабы, выходя в открытые места, и нам было неприятно устраивать отхожие места возле наших домов. Я отправилась вместе с Умм Мистах, дочерью Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн ‘Абдуманафа. Её мать была дочерью Сахра ибн ‘Амира и приходилась тёткой Абу Бакру ас-Сыддику. Её сыном был Мистах ибн Усаса ибн ‘Аббад ибн аль-Мутталиб. Когда мы возвращались домой после того, как закончили свои дела, Умм Мистах споткнулась о свой плащ и сказала: “Да пропадёт Мистах!” Я сказала ей: “Неужели ты поносишь человека, который участвовал в (битве при) Бадре?” Она ответила: “О простодушная! Разве ты не слышала, что он сказал?” Я спросила: “Что же он сказал?” Тогда она рассказала мне о том, что говорили клеветники, и после этого моя болезнь только усилилась. Когда я вернулась домой, ко мне вошел Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал, а затем сказал: “Как эта ваша (больная)?” Я спросила: “Позволишь ли ты мне пойти к моим родителям?” В то время я хотела сама удостовериться в этой вести, услышав её от них. Посланник Аллаха ﷺ позволил мне, и я пришла к своим родителям и спросила свою мать: “О матушка, о чём говорят люди?” Она ответила: “Доченька моя, не принимай это так близко к сердцу. Клянусь Аллахом, редко бывает, чтобы красивая женщина, которую любит её муж и у которой есть соперницы (другие жёны), не подвергалась многочисленным наговорам с их стороны”. Я сказала: “Пречист Аллах! Неужели люди действительно говорят такое?” И я проплакала всю ту ночь до самого утра: слёзы мои не прекращались, и сон не приходил ко мне. Затем и утром я продолжала плакать. Тем временем, поскольку откровение задерживалось, Посланник Аллаха ﷺ позвал ‘Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зейда, чтобы посоветоваться с ними относительно развода со своей женой. Что касается Усамы ибн Зейда, то он посоветовал Посланнику Аллаха ﷺ, исходя из того, что знал о невиновности его семьи и о своей любви к ним, и сказал: “О Посланник Аллаха! Это твоя семья, и мы знаем о ней только хорошее”. Что же касается ‘Али ибн Абу Талиба, то он сказал: “Аллах не поставил тебя в затруднительное положение: помимо неё есть много других женщин. А если спросишь (её) служанку, она скажет тебе правду”. Тогда Посланник Аллаха ﷺ позвал Бариру и спросил: “О Барира, видела ли ты что-нибудь, что вызвало бы у тебя сомнения относительно ‘Аиши?” Барира ответила ему: “Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я никогда не замечала за ней ничего такого, за что я могла бы её порицать, кроме лишь того, что она молодая девушка: иногда она засыпает, оставив тесто своей семьи без присмотра, и тогда приходит домашнее животное и съедает его”. Тогда Посланник Аллаха ﷺ поднялся на минбар и призвал людей поддержать его против ‘Абдуллаха ибн Убайя ибн Салюля. Стоя на минбаре, Посланник Аллаха ﷺ сказал: “О мусульмане! Кто поддержит меня против человека, чей вред достиг моей семьи? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме благого! Они также упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме благого. И он входил к моей семье только вместе со мной”. Тогда поднялся Са‘д ибн Му‘аз аль-Ансари и сказал: “Я поддержу тебя против него, о Посланник Аллаха! Если он из (племени) аус, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев (племени) хазрадж — ты прикажешь нам (как с ним поступить), и мы выполним твой приказ”. Тогда поднялся Са‘д ибн ‘Убада, который был вождём хазраджитов. Он был праведным человеком, однако в тот момент им овладело племенное чувство, и он сказал Са‘ду ибн Му‘зу: “Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха, ты не убьёшь его и не сможешь его убить!” Тогда поднялся Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са‘да ибн Му‘аза, и сказал Са‘ду ибн ‘Убаде: “Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха, мы непременно убьём его! Поистине, ты — лицемер, который защищает лицемеров!” После этого поднялись оба племени, аус и хазрадж, и едва не вступили в сражение друг с другом, тогда как Посланник Аллаха ﷺ стоял на минбаре. И Посланник Аллаха ﷺ продолжал успокаивать их, пока они не замолчали, и тогда замолчал и он. Я же проплакала весь тот день: слёзы мои не останавливались, и сон не приходил ко мне. Затем я проплакала и следующую ночь: слёзы мои не останавливались, и сон не приходил ко мне, а мои родители думали, что плач разорвёт мне печень. И пока они сидели возле меня, а я плакала, одна женщина из числа ансаров попросила разрешения войти ко мне. Я разрешила ей, она села и тоже стала плакать. Пока мы находились в таком состоянии, к нам вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поздоровался и сел. А он не садился у меня с тех пор, как про меня было сказано то, что было сказано. К тому времени прошёл уже месяц, но относительно моего дела ему ещё ничего не было ниспослано. Когда Посланник Аллаха ﷺ сел, он произнёс слова свидетельства (ташаххуд), а затем сказал: “А затем. О ‘Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах непременно оправдает тебя. Если же ты совершила какой-либо грех, то проси Аллаха о прощении и покайся перед Ним, ведь если раб признает грех, а затем покается, Аллах примет его покаяние”. Когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свои слова, мои слёзы прекратились настолько, что я уже не чувствовала ни единой капли. Тогда я сказала своему отцу: “Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал”. Он ответил: “Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ”. Тогда я сказала своей матери: “Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ”. Она ответила: “Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ”. Тогда я сказала, будучи ещё совсем юной девушкой, не читавшей много из Корана: “Клянусь Аллахом, я знаю, что вы услышали эти разговоры, и они укрепились в ваших душах, и вы поверили им. Если я скажу вам, что я невиновна, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне. Если же я признаюсь в том, в чём Аллах знает мою невиновность, вы поверите мне. И, клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас другого примера, кроме слов отца Юсуфа: ‹Но терпение — прекрасное, и к Аллаху следует обращаться за помощью от того, что вы утверждаете› (сура “Юсуф”, аят 18)”. Затем я отвернулась и легла на свою постель. И, клянусь Аллахом, тогда я знала, что я невиновна и что Аллах оправдает меня. Но, клянусь Аллахом, я не думала, что относительно меня будет ниспослано откровение, которое будут читать. В моих собственных глазах моё положение было слишком незначительным для того, чтобы Великий и Могучий Аллах говорил обо мне посредством откровения, которое будет читаться. Однако я надеялась лишь на то, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, посредством которого Аллах оправдает меня. Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха ﷺ не сдвинулся со своего места, и никто из находившихся в доме не вышел, пока Великий и Могучий Аллах не ниспослал Своему Пророку ﷺ откровение. Его охватило то состояние, которое обычно постигало его при ниспослании откровения: от тяжести ниспосылаемых ему слов с него стекали капли пота, подобные жемчужинам, хотя день был холодным. Когда же это состояние оставило Посланника Аллаха ﷺ, он улыбался, а первыми словами, которые он произнёс были: “Возрадуйся, о ‘Аиша! Что касается Аллаха, то Он оправдал тебя”. Тогда моя мать сказала мне: “Встань (и подойди) к нему”. Я ответила: “Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никого, кроме Аллаха! Он Тот, Кто ниспослал моё оправдание”. И тогда Великий и Могучий Аллах ниспослал: “Поистине, те, которые возвели эту ложь, — группа из вас...” (и так) десять аятов. Великий и Могучий Аллах ниспослал эти аяты в моё оправдание. После этого Абу Бакр, который расходовал на содержание Мистаха по причине родства с ним и его бедности, сказал: “Клянусь Аллахом, после того, что он сказал об ‘Аише, я больше никогда ничего не буду расходовать на него!” Тогда Великий и Могучий Аллах ниспослал: “И пусть не клянутся обладающие достоинством и достатком среди вас, что не будут помогать родственникам…” до слов: “Разве вы не желаете, чтобы Аллах простил вас?” (сура “ан-Нур”, аят 22)». — Хиббан ибн Муса передал, что ‘Абдуллах ибн аль-Мубарак сказал: «Это самый обнадёживающий аят в Книге Аллаха». — «После этого Абу Бакр сказал: “Клянусь Аллахом, я желаю, чтобы Аллах простил меня!” И он вновь стал расходовать на содержание Мистаха, как и прежде, и сказал: “Клянусь Аллахом, я больше никогда не лишу его этого”». ‘Аиша также сказала: «Посланник Аллаха ﷺ спрашивал Зайнаб бинт Джахш, жену Пророка ﷺ, обо мне: “Что ты знаешь? (Или: Что ты видела?)” Она ответила: “О Посланник Аллаха, я берегу свой слух и своё зрение! Клянусь Аллахом, я не знаю (о ней) ничего, кроме благого”». ‘Аиша сказала: «А она была той, кто соперничал со мной из жён Пророка ﷺ, но Аллах уберёг её благодаря её благочестию. А её сестра Хамна бинт Джахш стала бороться (спорить) ради неё, и погибла вместе с теми, кто погиб».
[7021] 57 (…) — Этот хадис с другим иснадом подобен предыдущему, но в этой версии сказано: «Племенная горячность заставила его поступить как человек джахилиййи». В другой версии сказано: «Его увлекла племенная горячность». В версии Салиха также добавлено: «‘Урва сказал, что ‘Аиша не любила, чтобы при ней поносили Хассана, и говорила: “Ведь он сказал: ‹Поистине, мой отец, его отец и моя честь — защита для чести Мухаммада от вас›”».
И он также добавил: «‘Урва передал, что ‘Аиша сказала: “Клянусь Аллахом, тот человек, о котором говорили то, что говорили, непременно говорил: ‹Пречист Аллах! Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, я никогда не открывал покрывала ни одной женщины!›”. Она также сказала: “Затем, после этого, он был убит шахидом на пути Аллаха”».
[7022] 58 (…) — Сообщается, что Хишам ибн ‘Урва передал со слов своего отца, что ‘Аиша рассказывала: «Когда обо мне начали говорить то, что говорили, а я ничего об этом не знала, Посланник Аллаха ﷺ поднялся (на минбар), чтобы произнести проповедь. Он произнёс слова свидетельства (ташаххуд), восхвалил Аллаха и воздал Ему хвалу, как Он того заслуживает, затем сказал: “А затем. Посоветуйте мне относительно людей, которые возвели обвинение на мою семью. Клянусь Аллахом, я никогда не знал за своей семьёй ничего дурного. Они же обвиняют их из-за человека, о котором, клянусь Аллахом, я также никогда не знал ничего дурного. Он никогда не входил в мой дом иначе как в моём присутствии, и всякий раз, когда я отправлялся в путь, он отправлялся вместе со мной”». И (передатчик) привёл хадис с этой историей целиком. В нём также говорится: «Посланник Аллаха ﷺ вошёл в мой дом, спросил мою служанку (обо мне), и она ответила: “Клянусь Аллахом, я не знаю за ней никакого недостатка, кроме того, что иногда она засыпала, и тогда овца заходила и съедала её тесто”, — или она сказала: “её закваску”, — (Хишам сомневался). Тогда некоторые из его сподвижников прикрикнули на неё, сказав: “Говори правду Посланнику Аллаха ﷺ!”, пока прямо не сказали ей об этом деле (об обвинении). Тогда она сказала: “Пречист Аллах! Клянусь Аллахом, я знаю о ней только то, что знает ювелир о слитке красного золота”. И когда эти слова дошли до того человека, о котором говорили, и он сказал: “Пречист Аллах! Клянусь Аллахом, я никогда не открывал покрывала ни одной женщины”». ‘Аиша сказала: «И (впоследствии) он был убит шахидом на пути Аллаха».
И в этой версии также добавлено: «Теми, кто распространял эти слова, были Мистах, Хамна и Хассан. Что же касается лицемера ‘Абдуллаха ибн Убайя, то он был тем, кто выискивал, собирал и распространял это, и именно он был главным зачинщиком этого, а также Хамна».